Feb. 22nd, 2017

mi_ze: (Default)
Привожу в порядок свой журнал и вот нашла давнишний рассказ. С тех пор большинство друзей ушли в фейсбук, который я не люблю, зато появились новые. Для них повторяю этот рассказ.

Вчера ездила я с экскурсией на водопады вокруг Гамильтона. Об экскурсии надо писать отдельно - синяя, розовая и золотая онтарийская осень, падающая вода на фоне осенней листвы...
Замечу только, что водопадов мы осмотрели десять, и к каждому приходилось идти, а то и спускаться (а потом подниматься) ступенек эдак на 150. В общем, как сказала наш гид: "Я знаю, вы устали. Но дома, стоя под душем и сидя потом за чашкой горячего чая, вы с удовольствием будете вспоминать это путешествие."
И вот, прилично-таки усталая, я предвкушаю свое недалекое счастливое будущее за чашкой горячего чая после душа... Тут автобус останавливается, и нас высаживают как раз напротив дома моей подруги.
А подруга значительно меня старше, не очень-то здорова, не слишком благополучна, живет в субсидированном доме для пожилых. Мы давно не виделись, я скоро надолго улетаю. И решаю я все же зайти к ней, хотя уже стемнело и домой очень хочется.
Подхожу к 14-этажному унылому дому, где на скамейке сидит обычная стража из нескольких более-менее ходячих старушек, которые всех видят и все знают.
Вдруг прямо передо мной на пустом асфальтовом кольце останавливается такси, шофер-сикх со злостью вытаскивает багаж, из такси с трудом вылезает старик-инвалид на двух палках, с перекошенным ртом - видно, после инсульта - и, переложив палки в одну руку, берется за ручку самой маленькой сумки. Тут же чуть не падает.
Я, конечно, подскакиваю к нему, отбираю эту сумку на длинной ручке и закатываю ее в подъезд. Она не очень тяжелая была. Старик ругается - уж эти таксисты бессовестные - старушки комментируют в том смысле, что надо было не жмотиться, а дать таксисту денег и что я святая женщина. Я тем временем иду за второй сумкой, тоже на длинной ручке, но уже потяжелее. Затаскиваю и ее, возвращаюсь за чемоданом - и этот чемодан я поднять не могу. Он не меньше 30 кг весит. Моя святость тут не помогает, о чем я деду и сообщаю. Дед, колеблясь на двух палках, возвращается к чемодану и объясняет, что у этого чемодана с одной стороны колесики, колесики есть, и поднять надо только половину чемодана. Половину чемодана поднять - это я осилила и поволокла его в фойе.
Там другие старушки сидят, тоже посильное участие в комментировании принимают.
-Какой этаж?
-14-й.
Пока лифт полз на 14 этаж, я немного отдышалась, смогла подумать, и у меня вопросы возникли.
-Откуда Вы летите?
-Из Киева, деточка ( я его максимум лет на пять-десять моложе). Десять часов лечу, еле жив уже.
-А дети есть у Вас?
-Есть, есть.
-Что же они не встречают Вас, ведь Вы в таком состоянии так далеко летите? С таким багажом?
-Не знаю, была договоренность, но не встретили.
-Так Вы, наверное, им все это везете?
-Им, им, конечно.
Тут и 14 этаж. Вытащила я весь этот его багаж из лифта - а в коридоре пол ковром покрыт, и его комната в конце коридора.
В общем, доволокла. Кстати, в коридоре, увидев, что багаж почти на месте, старик стал колебаться на своих палках гораздо меньше. И говорит он мне - подожди, не уходи, деточка, я ж тебя отблагодарить хочу. Что бы я без тебя делал!
Ну, думаю, сейчас деньги предлагать начнет, вот тоска-то. Но он долго роется в самом тяжеленном чемодане. Заслоняет спиной от меня его содержимое, но я успеваю увидеть много конфет - в коробках и россыпью. Что-то прибавляет, что-то убавляет. И протягивает мне горсть леденчиков, штук эдак семь. Заходи, говорит, в гости, доченька. Ладно, говорю, зайду.
И пошла я к лифту, спускаться на десятый этаж, к подруге. Перебираю в кармане дареные леденчики, улыбаюсь и думаю - хм, из Киева дед-то. Почти наверняка антисемит. Да пусть живет. Спина вот только болит.
А подруги дома не оказалось, в гости ушла.
mi_ze: (Default)
Не в первый раз перепечатываю стихи Маши Маховой [livejournal.com profile] mahavam
The end
Уходил тяжело, дни качались вперёд, назад,
а потом вдруг помчались, в секунду ускорив бег.
Да не ангел его встречал у небесных врат,
и не дед, что погиб в сорок пятом за Кенигсберг.
Да не верил он в эти сказки, целуя крест,
проходя взглядом мимо распятия и икон,
ну а кто там сквозь тучи глядел на него с небес,
он об этом не знал и не думал, зачем и кто.

Вот стоит он в рубахе и очи его темны,
он не понял ещё ничего, но сейчас поймёт,
и выходят к нему безусые пацаны,
в гимнастёрках да в кирзачах, сразу целый взвод.
И глядят на него, глядят на него, глядят,
кто без рук, кто с одной ногой, кто прошит свинцом,
и всё больше и больше подходит к нему солдат,
обступают его кольцом, всё тесней кольцо.

– Кто вы, кто, я не знаю вас, я про вас не знал… –
он хрипит, шевеленье губ, ну а звуков нет, –
Нет, не я!.. Ведь не я приказ этот подписал,
нет, не я вас оставил там, на чужой войне!
Разве я виноват?.. Я всего лишь один из всех,
кто обязан был, кто поддерживал тех, кто "за",
отпустите меня куда-нибудь, вниз иль вверх,
но не стойте и не глядите в мои глаза…

И приходит к нему война, где идут бои,
и он падает и рыдает, и слышен вой:
– Отпустите меня к моим, где-то есть мои,
здесь отец мой и мать, отпустите меня домой…
Но стоят пацаны, полыхает вокруг заря,
вот и ночь пролетела и ветер на время стих,
но стоят пацаны и ни слова не говорят,
и уже не спастись, и не вырваться, не уйти.

Profile

mi_ze: (Default)
mi_ze

March 2017

S M T W T F S
    123 4
56 7891011
12131415161718
192021222324 25
262728293031 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 08:29 am
Powered by Dreamwidth Studios